Наступила пауза.

— Теперь здесь нас все презирать будут, — задумчиво сказал за стеной Петя.

— И колотить будут, — еле слышно отозвался Митя.

Леонид Львович понял, что встаёт, когда его костлявые большие ступни коснулись пола. Левую руку он крепко прижал к сердцу, будто хотел его удержать. Правой рукой неловко накинул на плечи одеяло. Потом немного постоял, закрыв глаза, перевёл дыхание и двинулся из комнаты.

Хаямина вылезла из-под кровати и, стуча хвостом по всему, что попадалось на пути, пошла за ним.

Первым услышал шорох у двери Митя. Он тыльной стороной ладони вытер слёзы, дёрнул за руку Петю и уставился на дверь.

Задвижка щёлкнула, и дверь приоткрылась. Волосы у братьев встали дыбом — таким белым было лицо Леонида Львовича.

— Идите, — прохрипел он. — Идите. И будьте… всегда…

— Спасибо, деда Лёня! — заорал Петька, не слушая дальше.

— Спасибо, деда Лёня! — донеслось ещё раз, уже с площадки лестницы.

Хаямина сделала несколько быстрых шагов за мальчишками, но остановилась, обернулась на Леонида Львовича и виновато вильнула хвостом.

Квартиру опять заполнила тишина, но братья, конечно, не закрыли двери, и морозный сквозняк доносил с улицы приглушённые гудки машин и дальний перезвон трамваев.

1957