Когда Кузнецовы только въезжали в квартиру, Леонид Львович ещё бодрился. Каждый день выходил гулять. Два-три часа работал над своими библиографиями. Читал газету. Мальчишки его немного боялись. Поселившись на новом месте, они в первый вечер долго рассматривали Леонида Львовича в приоткрытую дверь. Леонид Львович сидел за столом и читал. Хаямина, поглядывая на дверь, временами ворчала, но оставалась лежать, уткнув нос в его ботинок. Глаза Леонида Львовича за стёклами очков казались большими, тёмными и страшными. Над глазами серо-жёлтыми неровными пучками торчали брови, похожие на прошлогоднюю травку.

— Они у него вбок растут, да, Петь? — спросил о бровях Митя.

— Не вбок, а вперёд, — поправил Петя. — Так у всех, кто уже старый.

Седая борода и усы были тоже клочкастыми, но густыми, зато голова до самого затылка оставалась голой, и ясный зайчик от настольной лампы свободно бродил по ней. На затылке у Леонида Львовича курчавились сивые волосы, спускаясь низко по шее. Когда он откидывал голову назад, кончики этих волос налезали на бархатный воротник домашней куртки. Сидел Леонид Львович очень прямо. Петька где-то слышал, что так сидеть заставляли в старых гимназиях.

Как выяснилось потом, на улицу Леонид Львович всегда выходил с палкой. Палка была чёрная, лакированная и с ручкой, напоминающей рукоятку от пистолета-пулемёта.

Пока мальчишки рассматривали Леонида Львовича, он вдруг перестал читать и о чём-то задумался. Он думал так долго, что мальчишкам стало скучно, и они осторожно прикрыли дверь.

А через несколько дней у Леонида Львовича случился сердечный припадок, и он слёг.

Братья Кузнецовы успели уже многое повидать на своём веку. Их отец был военным, а военные недолго задерживаются на одном месте. Братья жили в Омске, Корсакове-на-Сахалине, Мурманске. Везде после очередного переселения они быстро завоёвывали себе почёт и уважение среди дворовых старожилов.